Как я торговался в Китае.

Первым делом я поехал покупать куртку. Приехал в торговый комплекс,
который находится рядом с Шанхайским музеем науки и техники – там есть
одежда лаовайских размеров. Походил, посмотрел, поотбивался от
назойливых зазывал, предлагающих всякие ролексы и футболки от Армани,
приглядел объект моих вожделений. Немаловажным фактором для меня было
то, что в этом магазине в тот момент не было покупателей – я очень
волновался, и зрители могли мне помешать. Я зашел в магазинчик.
Там у прилавка стояла девчушка, в углу сидел парнишка и болтал по
телефону. Я ткнул пальцем в куртку, девушка мне ее подала, я примерил.
Как на меня шита. И качество хорошее – плотный верх, пристегивающаяся
подкладка из толстой шерстяной ткани.
- Сколько?
- Тысяча юаней.
- Пятьсот.
Это была именно та цена, за которую я был готов эту куртку купить. И я
думаю, они были готовы ее по такой цене отдать. При этом еще и
радовались бы, что "развели" лаовая. Но девушка, конечно же, начала мне
рассказывать о потрясающем качестве, о том, что дешевле курток здесь
вообще нет, потом, глубокомысленно нахмурив лоб, потыкала в кнопки
калькулятора с таким видом, будто считала убытки, и выдала:
- Восемьсот.
Я ответил:
- Четыреста пятьдесят.
Девушка пару раз хлопнула глазами, но, похоже, не въехала – уж слишком
невероятным показался ей мой ход. Она опять поныла о тяжелой жизни в
Китае вообще и ейной личной жизни в частности и скинула еще:
- Семьсот.
Я ответил:
- Четыреста.
Она пару раз хватанула ртом воздух, как вытащенная из воды рыба, пытаясь
что-то сказать, потом ошарашено посмотрела на парнишку, который как раз
закончил говорить по телефону. Он почувствовал неладное, поднялся и
подошел к нам. Девушка опять посмотрела на меня, на него, опять на меня,
снова пару раз открыла и закрыла рот и, наконец, выдавила из себя:
- Шестьсот пятьдесят.
Я ответил:
- Триста пятьдесят.
Все. Ее мир разрушился. Осколки этой мировой катастрофы взорвали изнутри
нетренированный девичий мозг... Она жалобно залопотала что-то на китайском
парнишке. Тот выслушал ее и обратился ко мне на хорошем английском:
- Ты что, не хочешь взять эту чудесную, замечательную, потрясающую
куртку?!! Это же лучшая куртка, которую ты можешь найти в Шанхае!!!
Я ответил еще более экзальтированно:
- Я вижу, что это лучшая куртка в Шанхае, и я очень хочу ее взять!!!
Правда – очень-очень!!!! Эта куртка – моя мечта с самого детства!!!!!
- Почему же ты ее не берешь?!!
- Потому что я не готов заплатить за нее шестьсот пятьдесят юаней.
- А какая твоя цена?
- Моя цена (я подчеркнул интонацией слово "моя") очень высокая, выше
неба! - Я подмигнул ему и мило улыбнулся, продемонстрировав во всей
красе высокий профессионализм питерских стоматологов. - А цена, по
которой я готов купить эту куртку – триста пятьдесят.
- Ну нет, это невозможно! – Он изобразил возмущение настолько
естественно, что слышно было, как где-то там, на небесах, Станиславский
застонал от зависти. – Я, конечно, могу скинуть еще... Только потому, что
ты мне нравишься... Пусть будет шестьсот!
Я улыбнулся еще милее и сказал:
- Триста!
Парнишка оказался гораздо смышленее девушки: он впал в ступор сразу.
Девушка пропищала ему что-то дрожащим голоском и ушла в угол – наверное,
горевать об утраченной вере в человечество.
Парнишка похватал ртом воздух и, наконец, выдавил:
- Пятьсот пятьдесят...
Я не думал ни секунды – надо было добивать ошеломленного противника:
- Двести пятьдесят!
- А... А... (долгая пауза) Пятьсот!
- Двести!
Девчонка возмущенно залопотала ему что-то из угла, тыкая в меня пальцем
так, будто хотела пригвоздить на месте. Парнишка с трудом вернул глаза
из положения ближневосточных, навыкате, в дальневосточные и возопил в
праведном гневе:
- Но ведь ты же в самом начале был готов купить эту куртку за пятьсот!
- Но вы же не были готовы мне продать ее за пятьсот!
- Но теперь-то мы готовы!
- Да, но теперь я не готов! Я готов купить ее за двести. О’кей? Или
будем дальше торговаться?
Самое сложное для меня в этой ситуации было не расхохотаться. Боюсь,
сделай я так – и они выперли бы меня взашей. Но мне нужна была куртка.
- Мы не можем продать тебе ее за двести... - На парнишку жалко было
смотреть – он чуть не плакал. Я понимаю, что он мог бы продать мне эту
куртку и за двести – приблизительно так она и стоила с минимально
допустимой для китайского рынка наценкой. Но слезы в его глазах были
вызваны другим: его, китайца, торговца в х*ен знает каком поколении,
какой-то лаовай "разводил". Причем "разводил" так технично, что он не
мог придумать никаких контрмер. Вообще. - Что же делать, что же
делать?!! – вдруг запричитал он.
Эх, блин!.. Все мои беды – от гуманизма и человеколюбия...
- Слушай, - я наклонился и доверительно зашептал ему на ухо, – я знаю,
как можно решить эту проблему. Только тебе скажу, как другу...
- Как?!!
- Вот смотри: твоя цена сейчас – пятьсот, так? – Он обреченно кивнул. –
Моя цена – двести, так? – Он кивнул опять и шмыгнул носом.
Я взял из его безвольных пальцев калькулятор, повернул к нему дисплеем и
набрал: пятьсот плюс двести разделить на два. Получилось, как вы
понимаете, триста пятьдесят.
- Давай посередине между твоей ценой и моей, о’кей? И то – только
потому, что ты мне нравишься...
Он тупо смотрел на калькулятор и молчал. То ли не мог поверить, что я
вдруг проявил такую сверхъестественную доброту (он ведь уже записал
меня, по всей видимости, в дьяволы), то ли все еще горько оплакивал свою
судьбу, которая свела его с этим моральным уродом (со мной то есть).
Я встряхнул его за плечо: - О’кей? Договорились? Хао? ("хорошо"
по-китайски)
Он долго и прерывисто вздохнул и прошептал: - Хао...
По-моему, девушка в углу плакала – то ли ей жалко было куртку, то ли это
были слезы облегчения оттого, что я, наконец-то, уберусь из их
магазинчика.

Парнишка был реально в шоке. Я это понял, когда расплачивался.
Обычно китайцы очень придирчиво разглядывают купюры, смотрят на них под
разными углами, на свет, корябают ногтем, особенно ушлые даже кладут на
стол, накрывают сверху тонкой рисовой бумагой и изо всех сил трут
монеткой плашмя – на бумаге проступает мудрый профиль Великого Кормчего.

Парнишка же взял мои три сотенные и один полтинник так, будто они жгли
его пальцы, и быстро засунул в стол. Молча упаковал куртку. Подал пакет
мне.
- Большое вам спасибо! У вас очень хороший магазин - я обязательно приду
к вам еще! Карточку не дадите?
Рука парнишки дернулась, было, по инерции за карточкой, но девушка,
наверное, прожгла его спину таким взглядом, что он аж поежился...
- А... Ты знаешь, карточки у нас закончились... Как раз... Сегодня... В
следующий раз дадим, хорошо?
Видно было по его глазам, что если я еще раз приду к нему, он даст мне
карточку, намазанную каким-нибудь китайским ядом. Причем особо
изощренным – чтобы умирал я долго и мучительно.
- Ну, хорошо, тогда увидимся! Спасибо еще раз! У тебя очень хороший
английский язык! – Я улыбнулся ему, повернулся к девушке, улыбнулся еще
шире. – Всего хорошего! У Вас очень красивые волосы!
На выходе повернулся, улыбнулся так, что аж заломило скулы, и помахал им
рукой: - До встречи! Я приду к вам снова, я клянусь!
Они не шелохнулись. Лица их были темны.

Сердце мое пело и ликовало (наверное, я все-таки действительно моральный
урод). Я понял, что мне начинает нравиться торговаться!

Я зашел еще в один магазинчик, чтобы купить себе несколько свитеров –
выходных и для дома, потому что зимой в Шанхае отопления нет. Выбрал
несколько штук, примерил, спросил цену, назвал свою. Пожилой дядька,
который там торговал, сделал свой первый ход на понижение цены, я сделал
свой. Дядька просек мою стратегию сразу. И, надо отдать ему должное,
оказался гораздо сообразительнее молодежи – опыт, наверное, сказался.
После еще одного осторожного хода (просто чтобы убедиться, не ошибся ли
он в моих моральных, а точнее, аморальных, принципах) он сразу сказал:
- Погоди, погоди! Твоя первая цена, по которой ты хотел купить, была
четыреста?
- Ага!
- А сейчас ты хочешь купить это за двести?
- Точно!
- Давай пополам, а? За триста отдаю!
- Как другу?
- Как брату!..
Я думаю, сказалось то, что рядом стояли две пожилые немки и один молодой
янкес и с интересом прислушивались к нашему диалогу, даже бросив
ковыряться в разложенных на прилавке шмотках. Дядька понял, что лучше от
меня быстро отделаться, пока остальные покупатели не врубились в то, что
происходит. Он так же, не глядя, швырнул мои деньги в стол, быстро
упаковал все и чуть ли не на руках бережно отнес меня к выходу из
магазина, приговаривая, что я его самый лучший и любимый покупатель, и
сердечно уверяя, что будет счастлив видеть меня снова. Визитку свою,
правда, при этом не дал. Тоже, наверное, закончились. Вот прямо сейчас...

Я окончательно пал морально, до уровня "ниже плинтуса". И безжалостно
растоптал души еще трех продавцов, купив себе по той же схеме кроссовки,
ботинки, несколько футболок и теплый халат, расшитый драконами.

Я вряд ли буду носить этот халат. Я купил его просто потому, что я люблю
торговаться...

Однажды, в далеком-далеком детстве, моя будущая половинка поехала в
деревню, к бабушке. А у бабушки был серенький козлик. Была еще и
козочка, которая этого козлика недавно народила, и которую бабушка
регулярно доила. Маленькой Наташеньке ее деятельная натура не позволяла
просто бездумно носиться по деревенским просторам и беспечно
растрачивать свою хлещущую через край энергию. Ее неугомонная натура
требовала конструктивного использования имеющихся у нее возможностей. И
вот, как-то раз, пытливо осмотрев окружающий мир в виде деревенского
двора, она решила помочь бабушке в ее нелегком деревенском труде, а
именно помочь подоить. Сама она этим никогда до того момента не
занималась, но зато часто видела как это делает бабушка и решила сделать
точно так же. Подготовила местечко перед домом со стороны улицы, взяла
скамейку, принесла ведерко и привела... серого козленка. Логика была
железнее наковальни:
- Бабушка большая? Большая! Бабушка доит большую козу.
- Коза большая? Большая! У большой козы - четыре соска.
- Наташенька маленькая? Маленькая! Наташенька доит маленького козленка.
- Козлик маленький? Маленький! У маленького козлика - один сосок.
После установки козленка в исходное положение, Наташенька принялась
усиленно помогать бабушке. Козленок совершенно не сопротивлялся, стоял
смирно, как самая настоящая коза во время дойки. Зато проходящие за
забором люди уже спокойно стоять совершенно не могли... Наташенька
думала, что доносившиеся с улицы булькающие звуки - это просто одобрение
ее как маленькой помощницы, и невозмутимо продолжала доить козленка.
К счастью, еще до того, как Наташенька еще успела хоть что-то надоить,
на шум прибежала бабушка и оторвала Наташеньку от этого замечательного
занятия. Не знаю уж, как бабушка объяснила, что козлят доить не надо, но
сермяжную правду о полах Наташенька осознала несколько позже. Зато по
деревне до сих пор ходят рассказы...

А вы говорите - "как с козла молока"...

В поезде, идущем с большим опозданием, проводник требует у пассажира билет.
- С какой радости я буду показывать вам билет? По расписанию я уже дома.

Наши хакеры настолько суровы, что предлагают самому отдать им пароль :)

Хочешь узнать о себе всю правду без прикрас? Подходи в понедельник утром к месту, где по сходной цене реализуется разливное пиво, и попробуй приобрести кружку без очереди.

Белый медвежонок с мамой-медведицей на льдине плывут, медвежонок спрашивает:
- Мам, а в нашем роду бурые медведи были?
- Да нет, сыночек, не было.
- Ну а может гималайские, или гризли?
- Да что ты такое говоришь! Еще папа услышит! Все чистокровные белые медведи!
- А чего же я так мёрзну!?

- Вам сколько взвешивать?!
- Мне пох#й.
- Говоpите точно!!
- Мне точно пох#й!!

WmP: Ща иду по политеху и слышу как один студент другому говорит:
"Че лучше: выспаться или наесться?"
WmP: Бля, мне их аж жалко стало...

Решила отправить бумажное письмо сестре. Живёт она в другом городе на улице с поэтичным названием Светлая. Последний раз письмо я отправляла года три назад, потом была электронная переписка, и вот понадобилось отправить кое-какие бумаги. Я, думая, что правила пересылки писем не изменились, заклеила конверт и пошла на почту.
— Здравствуйте, мне, пожалуйста, марки по Белоруссии.
— А конвертик не хотите купить?
— Нет, марки, пожалуйста.
— А вы знаете, марки закончились, берите конвертик.
По глазам читалось: «Тебе что, лишние тридцать рублей жалко?»
— Вот у вас пачка марок перед глазами.
— (сквозь зубы) Вам по Белоруссии?
— Да.
— Паспорт ваш давайте.
— С каких пор отправление писем производится по паспорту?
— У нас внутреннее правило!
Много тут уже было сказано про это магическое внутреннее правило, которого, как правило, не существует. Ребята, не верьте! Вызванная заведующая в секунду урегулировала вопрос и ушла, оставив меня дальше биться с монстром отечественной письмологии.
— А вы адрес точно проверили?
— Точно. Клейте марки, я тороплюсь.
— Что-то я не верю, что существует улица с таким названием. Проверяйте атлас Минска.
У меня глаза на лбу, адрес абсолютно точный. Да и где я сейчас в центре Москвы возьму атлас Минска? Она и правда думает, что если бы он у меня был, я бы побежала искать улицу, на которой провела полжизни? В голове вертится назойливая мысль: человек живёт в городе улиц 1905 года, 26 красных текстильщиков и ещё чёрт знает чего. Чем тебе, тётка, помешала Светлая улица? Пришлось опять беспокоить заведующую и ставить расшалившуюся «марочницу» — по-другому и не назвать — на место.
Письмо было направлено по нужному адресу спустя двадцать минут после обращения, я опоздала на важную встречу, а тётка получила по щам от начальницы. Спустя три дня я сижу и думаю: а что это было? Синдром вахтёра? ПМС? Распухшее чувство собственной важности? Или каждый четверг месяца у Почты России день палаты № 6?

В каждом городе есть очень "веселые" районы. Пришла под вечерок одна подруга (лет 40-45) к другой в гости.
Посидели, поговорили, чайку попили, глянули - половина первого. Решили расходиться, а чтобы не страшно было,
одна другую пошла до середины пути провожать, тем более что дома в пределах прямой видимости.
Дошли до середины, стоят, прощаются. Тут из кустов появляется мужик, хватает одну из них за руку и тащит в кусты.
Та от страха онемела, потом вспомнила, что надо что-то орать, и заорала.
Эффект был потрясающим - мужик бросился наутек что было сил. Она оборачивается и видит,
что подруга надрывается от смеха. Конечно, она возмутилась
- меня, мол, чуть не изнасиловали, а ты ржешь!
Подруга пришла в себя и спрашивает:
- Ты хоть помнишь, что орала?
- Не помню, а что?
- Да ты орала: УРА-А-А-А!!!